Первое мое знакомство с Владиком Чудобыльским оказалось заочным. Скорее всего, я бы никогда не узнал о существовании этой необыкновенной личности, если б однажды не вернулся... домой.

Из старого московского дома, где прошло мое детство, я уехал лет двадцать назад. Давно уже тянуло меня пройти не спеша по тихому переулку, где знакомы каждая подворотня, каждый камень, и, конечно же, заглянуть во двор, в котором когда-то умещался целый мир с бушующими океанами, неведомыми островами, непроходимыми лесами, полями сражений. И каких сражений! Там бились, гремя латами, рыцари, звенели шпаги мушкетеров, проносилась лихая чапаевская конница, горели, подорванные гранатами, фашистские «тигры» и «пантеры». Главный «танк» был один, постоянный — огромный, обитый железом помойный ящик. В зависимости от времени года в эту мишень летели то обломки кирпичей, то снежки. Но прекраснее всего было с треском подбить броневую махину гранатой — перегоревшей лампочкой.

Все здесь было удивительно взаправдашним: и могучие ледоколы, и фантастические вездеходы и звездолеты, сооруженные из досок и ящиков, и древние, насквозь заколдованные замки в сыром, каменном сарае. Словом, двор был поистине королевским. Впрочем, наверно, как и всякий другой порядочный старый двор, где полновластно царствовало Его Величество Детство, а придворные мальчишки и девчонки даже и не подозревали, что обитают в чудесном мире и что чудеса со временем исчезают.

Мне хотелось посмотреть, кто живет в моем доме теперь, какие ребята топчут мои давным-давно стершиеся следы, узнать, во что они играют, о каких тайнах шепчутся.

И вот я вернулся туда, откуда когда-то ушел навсегда. Навсегда потому, что можно побывать там, где рос, но нельзя возвратиться в то, из чего вырос.