Все было так и не так. Дом мой стал вроде бы ниже: после ремонтов пропали щербатые лепные украшения на фасаде, исчезли ворота с чугунными листьями и шишками. Изменился и двор. Не стало покосившихся сараев, увитых сухим плющом заборов, скрипучих крылечек. Двор раздвинулся, выпрямился, оделся по краям аккуратными газонами, но все здесь теперь выглядело каким-то незначительным, обыкновенным.

Было тихо и пусто. Школьники учились, а малышей, наверное, бабушки пасли в разбитом по соседству скверике.

Я сел на синюю скамейку с выломанной спинкой, достал сигарету и принялся вспоминать свое детство в подробностях. Но подробности почему-то не вспоминались. Было какое-то странное чувство, будто мое собственное детство вдруг обернулось для меня тайной, в которую я никак не могу проникнуть. А может быть, это знакомая старая тайна пришла из моего детства и, как прежде, поджидала меня где-то рядом?

По водосточной трубе с грохотом съехали подтаявшие ледышки, пропищало радио, сообщив, что прошел еще один час, налетевший ветерок запутался в частых ветвях старого тополя, потом, вырвавшись, закрутился в углу двора маленьким смерчем.

Бросив окурок, я собрался было уходить и тут заметил... ее. Она лежала под скамейкой в грязном снегу, по соседству с конфетной оберткой и рваной варежкой. Сначала мне показалось, что это всего лишь обложка с выдранной серединой. Сам не знаю, что меня толкнуло залезть под скамейку и вытащить обыкновенную коричневую общую тетрадь. Середина оказалась на месте. Сдув снег, я раскрыл тетрадь и увидел такое... Впрочем, судите сами — на первой странице аккуратно, большими буквами было написано следующее:

«ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ

Я, Владислав Чудобыльский, находясь в здравом уме и твердой памяти, настоящим подтверждаю, что действительно был участником всех странных, невероятных и необъяснимых событий, изложенных в этом дневнике. Сознавая ответственность перед наукой, заявляю также, что описывал только то, чему был свидетелем, и ничего не присочинил...»