А что, если я пожелаю проснуться?

Поглядел я на шар, а он висит себе надо мной и тихонько так зудит: з-з-з-з-з...

— Ну-ка,— говорю ему,— верни меня обратно в пещеру. Пора мне просыпаться.

И тотчас холмы, кусты, река — все поплыло, вспыхнуло и завертелось вокруг меня ослепительным вихрем... Тут мне опять стало нехорошо — голова закружилась.

А проснулся я оттого, что ваша милость меня за ноги дергает.

Александр Иванович почесал переносицу, глянул на шар, спокойно сиявший под потолком, тряхнул головой и пробормотал: «Удивительно!.. Непостижимо!..» Потом он опять повернулся ко мне:

— Нет, что это за шутки такие, взрослого человека за ноги таскать?

— Какие уж тут шутки,— говорю,— если человек сперва на глазах исчезает, а потом вдруг появляется и лежит, как мертвый.

— Не морочь мне голову. Кто лежит? Кто исчезает?

— Да вы,— говорю.— Не знаю, почудились вам мамонты или приснились, а только вас здесь не было. И шара не было. Как вы встали на этот круг, так — фьють — и нету!

— Постой... Ты серьезно? — спрашивает Александр Иванович.

— Куда уж серьезней, я из-за вас чуть с ума не сошел.

— Значит... Нет, не может быть! Неужели я наяву попал в прошлое?!

Александр Иванович встал, потер виски и молча направился к проходу.

Вылезли мы наверх, посидели на солнышке, геолог достал свою полевую сумку и стал зарисовывать местность и схему пещеры. Глядя на него, я спохватился — дневник! Такое происшествие надо немедленно записать во всех подробностях, пока ничего не забылось.

...Когда я уже записал все до последней мелочи, Александр Иванович еще корпел над своим планшетом. Сколько можно ждать?! Терпел я, терпел и не вытерпел — решил взять спички и снова лезть в дыру: надо же получше все рассмотреть. К тому же там, в круглой пещере, остался еще один ход, засыпанный.